Рудольф Хачатрян
Я всегда буду благодарен Богу за то, что в отрочестве он дал мне встречу с маэстро Кочаром. Это было главное событие моей жизни. Потому что Ерванд Кочар был поразительным мыслителем, человеком-загадкой и, я думаю, одним из самых выдающихся художников и новаторов ХХ века. Он подружился со мной — пятнадцатилетним мальчиком, и это определило всю мою судьбу художника и мое будущее как человека.
Генрих Игитян
Избранный им путь не имеет конца. Космическая цель этого пути неизмеримо высока, а предшественники отдалены во времени. Всматриваясь в его искусство, начинаешь различать эту дорогу непрерывного развития, которая выводит Мастера к границе недостижимого. Ассоциации, которые вызывает искусство Рудольфа Хачатряна, так непроизвольны, что у нас порой не хватает смелости признать: наш современник — классик, и не в похвальном лишь смысле слова, а в строгом его значении — как мастер высокого искусства. Нам следует понять, что в это самое время живет и работает удивительный художник, художник милостью Божией. Невероятный успех Рудольфа — не отзвук прошлого. Это доказательство того, что и нынешнее время способно вместить чудо.
Дмитрий Сарабьянов
Хачатрян погружен в особый мир, созданный его фантазией. В этом мире живут удивительные существа. Они не просто результат воображения, но и плод пристального наблюдения над реальностью, которая как бы перед глазами художника приумножает свои качества, разрастается, концентрируется в своей энергии. Этой природной силой питается художник. Овладевая реальностью, он в чем-то подчиняется ей, воспринимая и воспроизводя ее ритмы, повинуясь законам роста, торжествующим в природе.
Фантастический мир Хачатряна универсален. Он обращен в прошлое, настоящее и будущее и вместе с тем располагается как бы «над временем». Он коренится в глубинах земли и одновременно открыт всеобщему пространству. Он не скован бытовым измерением. Он мог бы показаться надуманным и потому непрочным, если бы не органическая природность и сила, вложенная в него мастером. Ему сообщена энергия, которой во многом определяется дар Хачатряна. Его талант можно назвать энергетическим.
Валерий Турчин
В отличие от сюрреалистов, мастер здесь не ищет ассоциаций, не прибегает к аллегориям или метафорам. Он представляет некую данность, ставит зрителя перед фактом, сотворенным своей фантазией. И факт этот не требует комментариев. Зрителю здесь не надо ничего додумывать.
Обескураживающее, волнующее искусство.
Кажется, что произведения эти нерукотворны, что природа сама их создает, стремясь продемонстрировать еще одну возможность существования. Сбывается мечта художника о создании своей реальности, аналогичной природной. Обе они — стихийны. Понятно, что настанет миг, и одна из них должна войти в наш мир. Так что вариации неисчерпаемы, как сама жизнь.
Чем больше Хачатрян следит за мутациями форм, тем больше он проникается идеей Вечного, которое их порождает и которое в них пребывает. Единое раскрывается во множестве, в бесконечных комбинациях простых, узнаваемых объектов, которые, соединяясь по двое, по трое, уже создают необычное. Так мастер видит процесс изменений, подходит к проблеме времени. От неподвижности мига — к восприятию четвертого измерения.
Зрителю становится понятно, что Хачатрян, который уже использовал многоступенчатые рельефы или размещал в пространстве силуэты фигур, может и должен перейти — в поисках основы основ — к своеобразным «моделям» праформам. И действительно, мастер создает многомерные объекты, которые нужно обойти со всех сторон, чтобы увидеть, как одни формы перекликаются с другими. Некоторые из них начинают вращаться. В этом и выражается ощущение того времени, которое необходимо для существования форм в пространстве. Так у астероидов, когда они путешествуют по галактикам Всемирного океана, появляется свой центр, своя ось вращения. Многомерные объекты Рудольфа Хачатряна метафорически напоминают этих небесных странников. Глыбообразные и прекрасные, холодные как лед и хранящие в хрустале своем пламя.
И они несут жизнь.
Итак, вторжение началось…
