«Открытие рубрики „Ваше мнение?“ очень своевременно. И очень кстати в ней взяты для обсуждения работы художника Рудольфа Хачатряна», — отметил в письме любитель изобразительного искусства, механик из Томской области В. Салаватный. Высказывая своё мнение о рисунках, Салаватный подчёркивает, что они нравятся ему тем, что заставляют задуматься о путях развития современной графики.
Рисунки Р. Хачатряна и отзывы о них И. Голицына, М. Митурича и Д. Бисти, опубликованные в № 1 «Творчества» за этот год, вызвали живой интерес у наших читателей, о чём свидетельствуют письма, пришедшие в редакцию.
Не имея возможности опубликовать все полученные отклики, мы решили сделать краткий обзор наиболее интересных писем, в которых излагается своя точка зрения или развиваются основные положения, высказанные авторами статей. Большинство читателей считает, что Хачатрян, бесспорно, одарённый художник, — в противном случае не имело бы смысла уделять столь большое внимание его рисункам.
Читатель С. Фокин из Ташкента возражает М. Митуричу и Д. Бисти, упрекавшим Хачатряна в эклектизме. Эклектика, — пишет Фокин, — это «механическое, беспринципное соединение…, что никак нельзя сказать о рисунках Хачатряна. Он знает, что делает и для чего делает». По мнению Фокина, заимствование элементов формы рисунка эпохи Возрождения понадобилось художнику для достижения своих целей — создания маленьких философских этюдов на тему человека и мира художника. И этой цели подчинено всё. Фокин указывает на символичность пейзажа, на то, что портретируемые помещены в атмосферу, которая выводит их за рамки реальной обстановки. «Никуда не смотрящий взгляд, поразительное спокойствие, кажущаяся невесомость создают замкнутость образов… Прямоугольник, в котором помещены жена и дочь художника, вовсе не рамка. Это окно, окно в мир портретируемого».
Москвич М. Мелкумян упрекает авторов, изложивших своё мнение о рисунках Хачатряна в журнале, в том, что они увидели непоследовательность творческого метода рисовальщика и не захотели усмотреть в этом намеренности. Он считает, что рисункам присущ пространственный характер решения: глубина создаётся введением объёмной рамы, деталями фона. Хачатряну, по его мнению, свойствен «монтажный» принцип построения композиции. Возражая Д. Бисти, который отмечал: «Хачатряну присуще стремление к передаче психологического состояния своих героев. Но именно этот психологизм мне представляется несколько поверхностным», — Мелкумян приходит к выводу, что для Хачатряна характерно раскрытие внутреннего мира человека, отсюда, по его мнению, «пассивность наблюдения натуры ради сосредоточения на духовном». И далее: «Рисунки отличает высокий интеллектуализм; с ним как раз и связан эффект „холодности“». Развивая свою мысль, Мелкумян утверждает, что творческий метод Хачатряна можно определить как исследовательский; эстетическое кредо сродни не натурализму, а иконописи, рисунки раскрывают гармоничность духовного мира портретируемых.
К. Пруслина из Москвы подчёркивает всю сложность искусства портрета, в котором художник не только раскрывает индивидуальность изображённых, но выявляет особенности своего творческого почерка. Она считает, что зарисовки Хачатряна обладают одним счастливым качеством: привлекают внимание самого неискушённого зрителя. Автор письма это объясняет тем, что, «создавая образ современника, он смело вписывает его в композиционную схему ренессансного портрета, портрета XVIII и начала XX века, причём композиция настолько напоминает нам издавна знакомые картины прославленных мастеров, что мы невольно задерживаем внимание, припоминаем, сравниваем».
В то же время автор письма подчёркивает, что композиционные приёмы такого рода отнюдь не новинка. В разной степени ими пользовались и русские, и зарубежные художники; стоит вспомнить хотя бы известного французского художника Марселя Дюшана. По её мнению, вполне закономерно, что Хачатрян использовал такой приём, стремясь ярче оттенить красоту и значимость человека наших дней. Но для того, чтобы такое средство изображения было внутренне оправдано и модели художника не казались «ряжеными», как на маскараде, художник должен всей логикой художественного мышления обосновать своё право на подобное решение. Но пока что, по мнению Пруслиной, рисунки поверхностно-украшательны. Художник не «поднял» свои модели, как, по-видимому, хотел, потому изображения бессодержательны.
В письмах и устных откликах высказывались и другие, не менее категоричные критические замечания, и столь же решительные комплименты.
Ясно, что творчески Хачатрян ещё не вполне определился. И это закономерно, ведь он ещё молодой художник, ищущий, экспериментирующий. Важно только, чтобы поиски помогли ему обрести своё собственное оригинальное творческое лицо, свой голос. И тогда мы вправе будем ждать от него новых, содержательных произведений о нашей современности.
