Мастерская Рудольфа Хачатряна напоминает затерянный остров, на котором обитает странный «народец» — множество объектов, маленьких и больших (раскрашенное дерево, холст), составленных из фрагментов рук, ног, лиц, голов, зияющих отверстий, наплывающих, перетекающих друг в друга. Кажется, что они видоизменяются прямо на ваших глазах. А затем отдельные элементы объектов подвергаются художником дальнейшей трансформации, превращаясь в нечто иное, обретающее новую жизнь в красивых пространственных холстах. Иногда художник фотографирует полученные изображения, что-то вырезает из них и вновь создаёт объекты, вроде бы неоднократно повторяя один и тот же процесс, но каждый раз он сотворяет нечто новое, путём бесчисленных модификаций и трансформаций добиваясь новых пространственных эффектов.
Есть нечто магическое и волнующее в бесконечном движении этих образов, «двойников» или «мировых дев», заставляющее вибрировать самые скрытые стороны нашей души.
В искусстве Рудольфа Лорисовича трудно выявить какие-то влияния, назвать конкретных предшественников, ибо оно подпитывалось и синтезировало всё многообразие мирового художественного наследия — от наскальной живописи до искусства модернизма. Хачатрян, склонный к мифотворчеству и переосмыслению наследия древних цивилизаций, создал язык форм нового искусства. Универсальность его творчества идёт от малого к большому, от армянских корней к общности общемировой. Художественный язык Хачатряна — органичное соединение прошлого и настоящего. Старый мир мифов и образов в объектах Хачатряна открывается с иной стороны, заостряя наше внимание на двуединстве мира существования человека.
— Вы считаете себя армянским художником или «гражданином мира»?
— Конечно, я считаю себя армянским художником, но и «гражданином мира» тоже. Настоящий художник не может не иметь национальных корней.
— На мой взгляд, ваше творчество трагично по мироощущению. Вы пессимист или оптимист?
— Если искусство действительно современное и вносит вклад в культуру ради дальнейшего прогресса, то оно несомненно общечеловеческое. Конечно, я оптимист, настоящий художник не может быть пессимистом.
— В каком городе вам лучше всего работается и почему?
— Мне хорошо в Москве, в моей прекрасной мастерской. Но и в Лондоне в мастерской у меня особая атмосфера.
— Ваши минималистские рельефы завораживают каким-то глубинным смыслом. Как они соотносятся с многомерными объектами?
— На этот вопрос отвечать очень трудно. Казалось бы, между ними нет большой связи, но и минимализм тоже пришёл ко мне как открытие. И эту линию в искусстве также можно рассматривать как отдельный вид творчества.
— Что объединяет ваши графические, живописные, скульптурные работы, объекты?
— Открытая форма. А самое главное — существование двух образов в одном.
— То есть двуединство? А как это понимать? Мужское и женское, верх и низ, свет и тьма?
— Нет. Главная проблема искусства ХХ века — создать четвёртое измерение, время. Мы живём в трёхмерном мире, но мир многомерен: существуют и пятое, и шестое измерение. Поэтому в искусстве необходимо разработать художественную формулу, которая бы приняла и развивала эту точку зрения. Я нашёл такую формулу — многомерные объекты, воплощение в искусстве принципа биологического развития.
— А в чём он заключается?
— Например, в изображении сидящей или спящей матери и стоящего ребёнка уже заложено это стремление к двуединству образа, передача двух состояний, двух половин, которые можно соединить или разъять. Истоки подобного подхода, своеобразной архитектуры большого и малого можно обнаружить в древней армянской архитектуре. Ведь колокольня в старинных армянских храмовых комплексах никогда не стоит отдельно, а всегда является составной частью храма, как, например, в храме св. Рипсиме VII века.
— Процесс видоизменений ваших многомерных объектов захватывающий и бесконечный, как трансформация и умножение живых организмов в природе. А как соотносятся ваши открытия с поисками художников ХХ века?
— Возьмём, например, такого гиганта, как Пикассо, ведь он постоянно менялся: голубой, розовый период, кубизм... В моём же случае одно вытекает из другого — истоки моих открытий конца 80-х и 90-х годов — в работах 1960-х годов.
— В чём суть ваших многомерных объектов?
— Это новая мифология. По существу все великие древние цивилизации — Древний Египет, Ассирия, Вавилон, майя — возвысились благодаря мифологии. В искусстве ХХ века обозначился новый возврат к мифологии. Важно помнить одно: новое не возникает на пустом месте, всегда должна быть в той или иной степени связь с прежними воззрениями, традициями.
ВИТА ХАН-МАГОМЕДОВА
