За каждым художником, как и за актером, писателем, как правило, закрепляется определенное амплуа - живописец, график, скульптор (сюда могут быть включены и более конкретизирующие градации - по жанрам: портретист, жанрист; по назначению: станковист, монументалист). Такая дифференциация при написании истории искусств помогает лучше ориентироваться и оценивать, исходя из свойств пластического языка каждого из видов искусства. При этом, разумеется, не исключается, что живописец берет в руки карандаш, а график иногда балуется красками и т.д. Но бывают художники, творчество которых идентифицировать с каким-то одним видом искусства не представляется возможным. Речь идет не о мастерах, так называемого, возрожденческого типа, то есть абсолютно равноценно занимающихся всеми видами изобразительного искусства и даже порой в сферу своих интересов включающих смежные его виды, а о тех, которые творят «на стыке», как бы все время, пребывая в пограничном состоянии, включая в пластику своего изобразительного языка характеристики и свойства различных видов искусства. О таких иначе как емко, многозначно и исчерпывающе - Художник, в общем-то, и не скажешь. Именно таким Художником и является сегодня Рудольф Хачатрян. А создаваемые им многомерные объекты, по сути, оказываются метафорой всего его творчества. Так, когда я смотрю на его последние работы, то никогда не могу с точностью для себя определить: что это - рисунок, живопись, фигуративная скульптура, рукотворный объект, да и просто исходя из образного наполнения - портрет, жанр, мифология, философия, фантастика? Здесь настолько отсутствует “смертный грех” отечественного искусства - литературность, что можно “прочесть” любое содержание, выстроить любую концепцию. И в этом парадоксальность Творчества Хачатряна. Визитной карточкой этой парадоксальности можно назвать “прекрасное уродство”.
Порой происходит совершенно несправедливая вещь. Когда мы рассматриваем творчество художника, то, прежде всего, обращаем внимание на какие-то ярко выраженные формальные проявления. Оно и понятно - об этом легче писать, очевиднее какие-то особенности творческого метода. Так в разговоре об искусстве Хачатряна преимущественно затрагивают две его ипостаси - классический рисунок и объекты. Хотя по сути дела и то и другое являются лишь двумя крайностями, двумя полюсами творчества художника, а в перспективе, возможно, лишь двумя его вехами. И, что очень грустно, мало касаются всего того, что находится между ними, а ведь там, в этом пространстве, есть не менее интересные и увлекательные страницы. Страницы, без которых невозможно понимание всего того, что волнует Рудольфа в настоящее время.
Жизненный путь - это длинное путешествие в страну событий, творческий путь - это путешествие в страну образов... в поисках абсолюта.
В жизни каждого человека обязательно есть такое место, куда он, после долгих исканий и трудов, мытарств и злоключений, побед и поражений любит возвращаться, дабы отдохнуть душой, набраться сил для того, чтобы потом вновь пуститься в долгий путь исканий. На творческом пути почти каждого художника тоже есть такие оазисы. Туда он возвращаешься вновь и вновь, когда дойдя до заветной точки логического завершения поисков, оказываешься на вершине. Легко ли ему? Куда идти дальше? Кажется что открывающиеся отсюда пути – лишь пути спуска. И тогда он возвращаешься к тому, что вроде бы было пройдено, к своим истокам. Кто-то может сказать, что художник выдохся, повторяет себя. Но это не так. Творец нуждается в паузе, в отдыхе. Да к тому же мы никогда не возвращаемся прежними. Мы уже другие. И в том, что в начале пути, казалось нам изученным, испробованным, исчерпанным, вдруг открываем новые возможности, новые потенциалы. Именно там мы находим оправдание для продолжения пути. Именно там мы находим мотивацию для новых поисков. И именно оттуда нам открываются новые горизонты, еще не изведанные, но уже манящие новые вершины.
Таким счастливым оазисом, таким местом покоя и передышки для Рудольфа Хачатряна является рисунок. Эта та территория искусства, которую можно назвать его «alma mater» . Почему рисунок? Потому что чувствование пластики рисунка имманентно присуща художнику. Он мыслит с карандашом в руках. Мысль бьется на кончике его отточенного карандаша. Для него жизнь линии как блуждание в лабиринтах Минотавра-подсознания. Правда, здесь необходимо некоторое уточнение. В это раз речь пойдет не о классическом реализме Рудольфа, а о той странице творчества художника, которую он начал писать в свой так называемый лондонский период (1989 - 1993), когда им начались активные поиски “формулы человека”. Я говорю о тех рисунках, которые объединились в циклы, одни названия которых говорят о многом - “Двуединство”, “Метаморфозы”, “Двойное состояние”, “Образы и тени”, “Мифологемы”... Эти циклы - Предтеча того, что в последствии художник назовет «Многомерным объектом».
Интересна мысль, но не менее интересно наблюдать за тем как она рождается, как вызревает образ. И эти рисунки Рудольфа Хачатряна как раз и есть это рождение мысли. Недаром один из циклов носит название - “Проявление образа”. Это еще не оформившаяся окончательно мысль, это пока лишь намек, смутная догадка...
Я говорю о рисунке, который, несмотря на свою самодостаточность, оказался едва ли не в буквальном смысле той лабораторией, в тиши которой зарождались и вызревали самые неожиданные и интересные находки мастера. Они – идея, зафиксированная в пластике. Из них выйдут пространственные композиции, рельефы, объекты. Именно в них зарождалась та странная непривычная красота хачатряновских объектов. Все эти странные трогательные “уродцы” были рождены именно на листе бумаги, и не как эскиз для дальнейшего воплощения в материале, а именно как цельная законченная вещь. Несмотря на свои небольшие размеры рисунки Хачатряна удивительно монументальны. Листы великолепно “держат” стену. Им свойствен значительный элемент декоративной условности.
Рисунок для Хачатряна - это что-то подобное первоокеану, в котором зародилась жизнь. Чрево, в котором происходит зачатие и созревает плод. Первопричина, заключающая в себе потенцию для множества воплощений. Это кишащее образами и идеями пространство рисунка невероятно энергетически напряженно и содержит в себе мощнейшую внутреннюю динамику развития. Рисунок Хачатряна - Адам, давший начало многим поколениям существ. И они хранят на себе его след - в силуэте, в испещряющих поверхности объектов арабесках линий. И давший жизнь в свою очередь отзывается во всех своих потомках, и через них оставляет за собой право на бессмертие.
Рисунок - это тот исток, к которому художник возвращается вновь и вновь, черпая из него живительную силу, вновь и вновь заряжаясь энергией, для того чтобы дальше продолжить путь поиска своего абсолюта.
И это та как бы параллельная ветвь, своеобразный камертон, по которому можно проверить верность ритма, тона вновь найденного.
Это может быть и буквально “портрет” уже созданных многомерных объектов. И здесь, как в любом мастерски исполненном портрете, могут неожиданно открыться те черты существа, которые может быть не всегда заметны при непосредственном общении. Здесь так же важен острый проницательный взгляд портретиста, как и при создании традиционного портрета. Здесь так же важно умение обобщать и выявлять сущность портретируемого.
Очень неожиданное решение подсказали художнику, оставшиеся в процессе создания рельефов, пространственных композиций и объектов обычные обрезки - отходы, которые любой другой не задумываясь, швырнул бы в мусорную корзину. Но у Рудольфа Хачатряна они дали начало новому творческому импульсу, спровоцировав на новый путь поиска. Эти обрезки фрагменты и пустоты оказалась очень образны сами по себе. Они хранят память и содержат в себе потенцию для зарождения новых форм. Совмещенные, наложенные один на другой и т.д., они дают своеобразную многослойную композицию – коллаж, очень красивый, эстетски изысканный. В этих листах уже происходит отрыв от плоскости и выход или углубление в пространство, но это тем не менее не рельеф, и не пространственная композиция, а , если так можно выразиться, пространственный рисунок.
Нам остается только ждать - какой следующий шаг повлечет за собой эта находка.
В заключение хочется еще раз отметить, что все эти обращения художника к графике - это не буквальный возврат в исходную точку, а лишь относительное возвращение уже на новом витке восхождения к новой вершине.
АРХИВНАЯ ПРЕАМБУЛА (не часть авторского текста)
Этот файл — выверенная Word-расшифровка статьи Лии Адашевской «Рудольф Хачатрян. Рисунок», опубликованной в каталоге Cat-234 «Рудольф Хачатрян», Галерея «Новый Эрмитаж», Москва, 2004, стр. 4–8.
PDF в архиве: 04_Каталоги_PDF/01_Персональные/234_Новый-Эрмитаж.pdf. Имя исходного файла — «статья Лии с правкой- русск.doc» — указывает, что это рабочая авторская версия с редакторскими правками.
Сверка с PDF выборочная. OCR-опечаток в Word RU не обнаружено.
⚠️ У Лии Адашевской есть ЕЩЁ ДВЕ СТАТЬИ о Хачатряне в журнале «Декоративное искусство», они УЖЕ в архиве (но не обработаны как Txt):
• Pub-Legacy 231 — «Многомерный объект Рудольфа Хачатряна» — «Декоративное искусство», №1-2, 2003
• Pub-Legacy 244 — «Многомерные объекты Рудольфа Хачатряна» — «Декоративное искусство», №1, 2005
Это ДРУГИЕ тексты (про многомерные объекты, не про рисунок). При необходимости можно завести Txt-0015 и Txt-0016 для них отдельно.
Параллельный английский — в RKh-Txt-0014-Lng-EN.
——————————————————————————————
Rudolf Khachatrian. Drawing.
Each artist, as well as an actor or a writer, is assigned to some very strict role – a painter, a graphic, a sculptor (there might be more concrete gradation, in accordance to genres: portraitist, genrist; in accordance to the purpose: monumentalist, easel painting). Such differentiation in the process of art history writing helps to orientate and evaluate, reasoning from the qualities of plastic language of each art type. However, one does not exclude that a painter can take a pencil, and graphics can easily paint. There are artists whose work cannot be identified with only one type of art. We are not discussing artists of the so called Renaissance art who worked in various fields of fine art, but of those who create “on the border”, who exist on the verge, including characteristics and qualities of various types of art in the plastics of their visual language. The only proper word for such people is an Artist. Today Rudolf Khachatrian is such an Artist. And multi-dimensional objects that he creates are the metaphor of his work. Thus, sometimes I am looking at his objects without any understanding of how to define them: either it is drawing, or a figurative sculpture, or a hand-made object? Either, reasoning from visual feeling, it is a portrait, genre, mythology, philosophy, or science fiction? It lacks the “mortal sin” of Russian art - obsession with literature; thus, one can “read” any content, build any concept. That is the main characteristics of Khachatrian’s art. The business card of this quality might be called “beautiful ugliness”.
Sometimes a very unfair thing happens. When we discuss the artist’s work we mostly pay attention to some bright formal manifestations. It is quite understandable – they are easier to be described, and one can distinguish peculiarities of creative method. Thus, while speaking about Khachatrian’s art, two main stages are mostly touched: classical drawing and objects. Although, both are two extremes, two poles of the artist’s work, and in the future, just two steps. And what is sad is that theoreticians do not touch anything that lies in-between; however, there, in this space, interesting and fascinating pages exist. Without these pages it is impossible to understand what worries Rudolf today.
Life is a long journey to the country of events; creative life is a journey to the country of images in search of absolute.
Any person has a place where he, after long searches and work, failures and duties, victories and losses, likes to come back to have a rest and store up fresh energy for further journey full of searches. Any artist has the same oases in his creative work. He constantly comes back there, when, after reaching the logical final point, finds himself having reached the top. Is it easy for him? Where to go further? It seems that all routs goes down. Then he comes back to something that seemed to be already passed, to his source. Somebody can say that the artist is exhausted, that he is repeating himself. But it is not true. Any creator needs a pause, rest. Moreover, we never come back the same. We are different. What seemed to be investigated and emaciated in the beginning, turns to have new possibilities, new potential. There we find an excuse for continuation of our journey. There we find motivation for new searches. Exactly from there we see new horizons, strange but alluring new peaks.
Drawing is Rudolf Khachatrian’s happy oasis, a place for repose and break. It is the territory of art that can be called his “alma mater”. Why a drawing? Because the feeling of the drawing’s plastics is immanent to the artist. He thinks with a pencil in his hands. A thought beats at the sharp end of his pencil. The life of a line is similar to wandering in Minauturus labyrinth. However, there must be some specification: we are not speaking about classical realism of the artist but of the period that might be called “London period” (1989 – 1993), when he started to look for “a human’s formula”. I am describing the drawings that were united into the cycles titled “Twofold Unity”, “Metamorphoses”, “Dual State” , “Images and Shadows”, “Mythologems”… These cycles are basic for the future ones lately called “Multidimensional Objects”.
The idea is interesting but one must be intrigued to follow the birth of the thought, the development of the image. These drawings by Rudolf Khachatrian are the birth of the thought itself. Not by chance one of the cycles is called “The Display of an Image”. It is a thought that is not yet formed but only appears as a trace, an idea.
I am saying about a drawing that, in spite of its self-sufficiency, turned to become the laboratory for further interesting and unexpected ideas of the author. These ideas are fixed in plastics. They are basic for three-dimensional compositions, relief and objects. They were basic for strange beauty of Khachatrian’s objects. All these strange and touching “monsters” were born on a sheet of paper not like a draft for further realization in material but as a whole terminated thing.
In spite of quite small size Khachatrian’s drawings are unexpectedly monumental. Sheets are “keeping” the wall perfectly. They are characterized by decorative conventionality.
A drawing for Khachatrian is similar to the pre-ocean, the cradle to life. A belly for conception and growing of a fetus. The first cause having potential for multiple incarnations. These drawing space, full of images and ideas, are very energetically tense; they consist of strong internal dynamics for further development. Khachatrian’s drawing is Adam who gave a birth to many generations of various creatures. They keep his traces in silhouettes, in the lines, crossing the surface of the objects. And he, who gave a life, is echoing in his descendants and reserves to himself a right for immortality through them.
For the artist a drawing is a source to come back constantly, deriving strength and reviving in order to continue searches for his absolute.
It is a parallel branch, some kind of a tuning fork that can helps to check the rhyme and tone of newly found.
That can be a “portrait” of already created objects. Like in any well-done portrait, one can notice feature that were not seen during the intercourse. Sharp and penetrating glance of a portraitist is as important here as in the process of creating a traditional portrait. It is important to generalize and reveal the essence of a portrayed person.
This decision was prompted to the author by the remnants, left after creation of dimensional compositions and objects, remnants that were usually thrown into the garbage can. However, they gave a new creative impulse to Rudolf Khachatrian, provoking him to look for a new way. These remnants, fragments and emptiness turned to become very picturesque. They keep memory and have potency for creation of new forms. Being combined and superimposed they give create a multi-layer composition, a very beautiful and aesthetically elegant collage. These sheets are characterized by the break from the surface and exit into the space; however it is neither a relief nor a dimensional composition, but a dimensional drawing.
After this find we have only to wait for the new step.
Finally we would like to mark that these appeals to graphics is not a return to the starting point but a new step on the way to the new peak.
ARCHIVE PREAMBLE (not part of the author's text)
This file is the English version of Lia Adashevskaya's essay «Rudolf Khatchatrian. Drawing», published in catalogue Cat-234 «Rudolf Khatchatrian», Gallery «New Hermitage», Moscow, 2004, pp. 4–8.
Source filename «Rudolf Khachatrian-окончат.doc» suggests this is the final author's version.
Two more articles by the same author about Khachatrian (about multidimensional objects, not drawing) exist in archive: Pub-231 (Декоративное искусство, 2003) and Pub-244 (Декоративное искусство, 2005) — DIFFERENT texts, not yet registered as Txt.
Russian original — see RKh-Txt-0014-Lng-RU.
——————————————————————————————
Հայերեն թարգմանությունն այս տեքստի համար չկա։